не бывает сна без сновидений.
редко не помню сны. если б не лень - написала бы адский бестселлер.
раньше часто снились рыбы и змеи.
много снов полных воды.
никогда не снились птицы. хотя сама во сне летаю часто: тревожно, тяжело и вязко, как пёхом по жизни, боясь не вписаться, зацепиться, боясь что не хватит сил или мотиваций "грести"...
никогда во сне не вижу себя со стороны. я всегда свидетель или участник, как в жизни, с этого угла обзора.
несколько дней сны полны зверья. людей больше нет в моей голове?
вчера днем я варила кашу на костях в огромном котле. двор, поленница рядом, ряд топоров, очень холодно. фуфайка, валенки, грубые рукавицы - мешают, злят, на корточках скребу хлебным ножом остатки мяса с костей, чтоб в часть варева, отложенного в отдельную небольшую миску, тоже попало мясо. потому что это для кошки, она не угрызёт эти гигантские кости. сын забирает юлящую кошку и ее миску, закидывает их в сарай и запирает его. разгибаюсь: я в деревенском дворе, вокруг сосны, все очень по-моему, как мечтается.
разливаю по ведрам варево из котла, раздражение уступает нежности и странному предвкушению. подхожу с ведрами вроде как к предхлевнику, но за калиточкой - вольеры, барские, просторные. а в них - волки! много прекрасных, сильных, потрясающе красивых волков. молчаливых волков. а у меня состояние какого-то прям предоргазменного кайфа, просто глядеть на них, аж матка сокращается и бедра дрожат. они не суетны как псы, не бесстыжи как кошки. их много и у них нет имён. у них почти один окрас, но очень разные глаза. вот молодая янтарноглазая девчушка, хитрая и игривая, она не любит когда я смотрю ей в глаза. а вот этот гигантский волчара с глазами ледяными, светло-сизыми, любит играть в гляделки. он всегда одинаково зол и невероятно терпелив. он любопытен и мудр. он даёт мне свой канал, и я просматриваю что происходит в питомнике за моей спиной, сам же он через меня лениво просматривает мир людской, и который раз убеждается что это идиотизм. я люблю его и мне грустно, что я человек. мне жаль, что волки приятельствуют со мной как-то свысока, без чувств. еще я замечаю, что все больше пар глаз наполняются мудростью и различными трансляциями. и думаю, что видимо правильно их кормлю, вот этими большими костями, кажется человечина? не важно, главное чтоб они не уходили из моих вольеров...
сегодня днем я страшно торопилась в офис. бывший. самый любимый из всех, что были. и все время кого-то встречала, весь подъемчик по Михайловской, даже не понимала кто это, не узнавала, но все хватали за руки и как-то так ставили вопросы, что приходилось притормаживать, иначе вышло бы хамство. а мне очень важно было что-то успеть. а меня все время отвлекали и у меня началась истерика, от бессилия изменить ситуацию и всех послать и потому что я забыла зачем мне очень важно и срочно надо.
когда я открыла дверь - увидела внутри совсем другой офис. скорее поняла, чем узнала, что это помещение Хоревой. поняла что опоздала, даже стены перекрашены, другие столы и стулья, другие стеллажи с заунывными офисными папками.
сзади меня кто-то стоит, что-то тихо начинает объяснять. не хочу слушать и не оборачиваюсь - не хочу чтоб меня опять вовлекли в ненужные мне беседы. однако из заспинного монолога понимаю, что вон там свалена гора наших незабранных вещей, и я наконец вспоминаю, что мне надо забрать оставшиеся вещи с бывшей работы. там темно, и вообще я вдруг вижу, что совсем темно, я так долго добиралась что наступила ночь. а свалка коробок, стульев, штативов и непонять еще какого барахла вдруг приходит в слабое движение, нарастает амплитуда и наполняется звуком. мне жутко, но и понимания хочется, и по-прежнему важно что-то забрать. сзади мне говорят, что света здесь уже давно нет, все съехали и всё отключено потому. думаю о том, что надо успокоиться и слушать. у меня плохое зрение, но очень хороший слух, я всех соседей знаю не только по шагам в разной обуви, но и по тому, как ключи достают и какую связку...
и понимаю, что звук движения в нашем офисном барахле у меня ассоциируется с курятником, как когда ты курицу поймаешь, да перехватишь неловко, и она свободны одним крылом бьется о насесты.... а оно тем временем начинает там прям биться, истерично, разлетаются коробки и оно словно вырастает, становится огромным. реальная жуть, но взгляд прикован, не отвести - так всегда когда страшно. начинаю пятиться назад - ведь за спиной открытая нараспашку дверь на улицу. сзади слышу очень быстро подъезжающую машину, фары бьют на это выросшую кучу...ёпт. орёл!!! такой огромный, с белой головой, коричневым телом и черными гигантскими крыльями! и в свете фар я вижу, что перья у него на глазах выпадают, у него живот выклеван, и крылья, все уж бескровное, гниет. а голос сзади причитает - мол забыли ироды, он же со съемок остался брошенный, два месяца назад пришлось купить, потому что в аренду не дали, кто-то на площадке обещал потом забрать-позаботиться, да видать забыли его, забыли тут, забыли... а он пытается идти ко мне, пробирается, слабый, через эти завалы офисного барахла, он такой блять большущий, коробки падают, стулья, а он пробирается и плачет, плачет как человек, глазами и глоткой плачет, а я как истукан стою и вою, и понимаю что он от голода себя есть начал. и когда меня отпускает паралич и я бросаюсь к нему, у орла в глазах такое непередаваемое счастье, он делает такой мощный рывок, что падает, мёртвый падает, на глазах начинает распадаться, меня шарашит запахом гнили и прелых перьев. я реву и реву, и точно знаю, что ослабевшее его сердце не выдержало именно этого острого счастья, именно этой пиковой точки эйфории, когда слабая надежда, способная долго поддерживать едва теплящуюся жизнь, резко трансформируется в крепкую веру на избавление...
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
calm
</a>
blank